Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

кофе и яблоко

Сергей Самсонов "Кислородный предел". Критика.

http://www.vz.ru/culture/2010/1/19/367676.html
Аритмия Самсонова
Молодой романист реформирует офисную прозу 19 января 2010, 19::46
Фото: обложка книги
Текст: Кирилл Решетников
Нельзя сказать, что первые два романа 28-летнего Сергея Самсонова произвели эффект разорвавшейся бомбы, зато после выхода второго из них глянцевая критика объявила начинающего автора большим писателем, поставив его в один ряд с Толстым и Томасом Манном. Это суждение некоторым образом гармонирует с предметом разговора – оно отмечено той же склонностью к гиперболизации, что характеризует самого Самсонова и в очередной раз проявляется в его третьем романе «Кислородный предел».
Книга Самсонова «Аномалия Камлаева», которая и заставила некоторых увидеть во вчерашнем дебютанте величину исторического масштаба, была лишена интриги в обычном значении этого слова. 
Роман о гениальном композиторе-авангардисте по имени Матвей Камлаев являл собой нечто среднее между психофизиологическим досье вымышленной творческой личности и религиозно-философским манифестом. Вместо действия предлагался прихотливый калейдоскоп разновременных сцен, эпизодов композиторской биографии. 
Едва проглядывавший сюжет иллюстрировал провиденциальную связь между решением художественных задач и продолжением биологической жизни. Текст был насыщен эротическими сценами и большими метафорическими пассажами, в которых подробно описывалась музыка Матвея Камлаева, а также эссеистическими по сути рассуждениями о природе творчества. Демонстрировалось достойное зависти пренебрежение к читательским установкам, связанным с понятием «роман». 
Установки эти следовало принести в жертву Искусству, будь то камлаевская пьеса для квартета струнных и четырех вертолетов или звукоизобразительные «камлания» рассказчика. Пытаясь продолжить традицию беллетристических повествований о Большом Художнике, Самсонов как бы испытывал романную форму на прочность; форма не выдерживала. 
В «Кислородном пределе» все совершенно иначе. Действия здесь хоть отбавляй, история почти детективная – есть загадка, которую необходимо разгадать, есть пропажа, которую жаждут обнаружить главные герои. 
В огромном московском отеле, переполненном людьми, происходит взрыв, начинается пожар − настоящий апокалипсис местного значения. Среди спасшихся – несколько мужчин, бизнесменов и представителей креативного класса, они познакомились друг с другом только что, вырываясь из пекла. 
Кое-кого из этой компании затягивает нервная многоходовка, разыгрываемая вокруг женщины, пропавшей во время ЧП. Катастрофа оказывается в эпицентре сюжетного вихря. В финале сложная психологическая партия с участием нескольких равновеликих фигур принимает совсем непредсказуемый оборот. 
Если в «Аномалии Камлаева» знаки времени играли второстепенную роль, то здесь от реалий деловой Москвы просто не продохнуть. Бизнес-персоны разных типов, пород и калибров описываются с пристальностью юного натуралиста, являя в совокупности целый зоопарк. Самсонов создает собственную капиталистическую действительность, которая держится на трех китах – рыночном азарте, сексе и, как ни странно, жажде истины, стремлении что-то сформулировать, доказать хотя бы на словах. 
Каждый из этих трех китов на глазах у читателя вырастает в раблезианского монстра. Там, где изготовитель стандартной офисной прозы оставил бы встречающиеся в реальной жизни жилы и кости, у Самсонова – сплошное дымящееся мясо. 
Особая вещь происходит с правдоискательскими диалогами, которые ведут разнопородные самцы: принципиальные позиции, зиждущиеся на том или ином варианте социальной философии, облекаются в разговорную плоть, и порой это стоит автору видимых усилий. 
«Кислородный предел» − экспериментальная вещь: часть романа написана рваной стихопрозой с мерцающим ритмом и неестественным для обычной речи «художественным» порядком слов. 
«Аномалия Камлаева» имела подзаголовок «Литературная симфония», в чем можно было усмотреть отсылку к «Симфониям» Андрея Белого. Но там претензия на такую преемственность если и была, то выглядела сомнительной; связь с творчеством великого русского символиста куда заметнее в «Кислородном пределе», по отношению к которому ритмизованная проза Белого – едва ли не ближайший формальный аналог. 
Другое дело, что ритмические пассажи Самсонова более сбивчивы (намеренно?), и ритмизация у него, прямо как акцент у Воланда, то появляется, то исчезает (что само по себе, видимо, еще один формальный прием). Прибавим к этому такой коронный ход, как постоянный пропуск подразумеваемых слов при имитации разговорной речи – и получим искусственно «собранный», но узнаваемый стиль. 
«Кислородный предел» − благодарный материал для пародии, но вся эта смена речевых настроек скорее плюс, чем минус, ибо столь ярко выраженная работа с языковой формой по нынешним временам большая редкость. 
Пафосная идея витальности, милая сердцу Самсонова, как и не отделимое от нее любование дистиллированной мужественностью, находит в «Кислородном пределе» куда более адекватное романное выражение, чем в предыдущей книге. Новый роман – удача хотя бы потому, что автор не стал писать еще одну «Аномалию Камлаева», а попытался сделать нечто совсем другое. 
От более ранних вещей остались тотальная серьезность (шутят у Самсонова только персонажи) и некоторая экзальтация, но это, так сказать, авторские константы, которые нужно принять как данность. «Кислородный предел» − еще не прорыв, но, по некоторым признакам, его преддверие. С другой стороны, если суперпрорыва так и не произойдет, то роман уровня «Кислородного предела» − уже немало.

глаза

Ю.Олеша "Три толстяка"

Выборочно перечитываю детские книги, и вот какая интересная вещь выясняется: редкую книгу я буду читать своему ребенку. На сей раз - довольно неожиданным для меня образом - в категорию "брак" попала казавшаяся мне совершенно волшебной история про Суок, Тибула, Просперо и Тутти. Спустя без малого 20 лет у меня возникло ощущение, что мне подсунули какую-то пролетарскую революционную галиматью, к тому же еще и затянутую. Образ Суок написан как-то небрежно, будто автор симпатизирует исключительно маленькой революционерочке, а не простой милой хорошенькой девочке, которая сама по себе олицетворяет все самое лучшее и прекрасное, что есть в детстве. Неприятно читать. Тибул и Просперо - эдакие радикальные эсеры, разве что Тибул так ловко и изящно прошелся по канату над площадью Звезды. (Собственно, именно этот момент мне и запал в душу во время детского прочтения.) Тутти, вообще, какой-то неправдоподобный, искусственный, сам больше похожий - отсутствием старания со стороны автора - на куклу, а не на живого 12-летнего мальчика.
Короче говоря, грустно и неприятно мне было перечитывать эту книгу. Волшебство развеялось, и нет у меня уверенности, что современный ребенок сможет нафантазировать что-то еще, что оживило бы картонные образы Суок и Тибула.
[info]ru_books

 

глаза

Томас Вулф "Взгляни на дом свой, ангел"

Иногда неприятно поражаюсь себе, наталкиваясь на поистине гениальные книги, которые, увы, не могу дочитать до конца. Такое поражение я потерпела сначала с Теккереем, потом - Беккетом,  далее за ними следовал полнейший провал с Фолкнером, та же участь постигла меня с Вулфом. 
В "Письмах к молодому романисту" М.В.Льоса говорит о "Взгляни на дом свой, ангел", когда рассказывает о том, что такое индивидуальный язык автора, его стиль, темп повествования. Видимо, для меня эта книга была встречей с человеком, которого мне давно хотелось увидеть, но которого я не поняла. Он красиво изъяснялся, но говорил о том мире и той жизни, которые хоть мне и неизвестны, но совершенно безынтересны. Я сравниваю этот роман с человеком, п.ч.все рецензенты единодушны во мнении, что это произведение автобиографично.
Если вкраце, то "Взгляни на дом свой, ангел" - семейная сага, повествующая о нескольких поколениях семейства Гантов, и в ней есть все приличиствующие подобного рода книгам элементы: неудачная женитьба, переселение/переезд, рождение и смерть детей, непростые взаимоотношения с родственниками. 
Несмотря на неспешность повествования, книга брызжет эмоциями и переживаниями, как спелый апельсин, но в то же время складывает впечатление, что она событийно перегружена, ощущается  переизбыток информации. И, наверное, это одно из ее достоинств - сюжет не стоит на месте, но повторюсь, сюжет меня, увы, не заинтересовал.
P.S.Отдельные комплименты издательству "ЭКСМО", возрадившему серию "Библиотека всемирной литературы": высококлассная подборка произведений и замечательное качество книг. Немаловажно, что книгу приятно держать в руках.
ru_books