![]() | You are viewing Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
![]() | |
После какого-то мутноватого и незапоминающегося "Черного пеликана" зареклась читать Бабенко, но пройти мимо книги, которая называется "Простая душа", было просто невозможно. О чем? О московской барышне двадцати восьми лет Елизавете Бестужевой, которая при всем многообразии поклонников все никак не устроит свою личную жизнь, о Тимофее Царькове, котороый когда-то имел к Елизавете Бестужевой самое что ни на есть прямое касательство, а потом как-то всего испугался и смылся, о Николае Крамском, который, скорее всего, ищет смысл жизни и периодически занимается каким-то малым бизнесом, о Уайте Джуниоре, который полюбил Россию подростком, вернулся в Штаты, но нашел предлог, чтобы снова приехать в Россию, об Александре Александровиче Фролове, который любил, любил Елизавету Бестужеву, но вот замуж за него она не пошла, о писателе Астахове, который взял да и уехал в провинцию, чтобы выполнить свою миссию, свое предназначение. Всех их провидение, воля случая, сила обстоятельств столкнули в волжском городке Сиовлдайске (интресно, есть такой?). Зачем? Чтобы объяснить, как им жить дальше. С этого момента начинается триллер. ...Надо сказать, что и эта книга Бабенко у меня оставила двойственное ощущение. По-моему, она могла бы быть наполовину тоньше, и истончившись только бы от этого выиграла. Уж больно долго автор запрягает-интиригует, описывая главных действующих лиц. А к чему он это делает, коли это не влияет на развитие сюжета, который вдруг как закрутится?! Непонятно. Не похоже, что через главных действующих лиц - Елизавету Бестужеву, Александра Александровича Фролова, Уайта Джуниора, Николая Крамского или даже писателя Астахова - он пытается выговориться. Автор будто играет в психологические этюды, играет, играет да заигрывается, хотя характеры описывает замечательные, натуры многогранные, за такими людьми интересно наблюдать, а вот сочувствовать им как-то не хочется. Верится, что сами выберутся, все сдюжат, да и страдания их несколько от лукавого, никому в обиду сказано не будет. Если же все-таки постараться найти персонажа, который ретрансилирует то, о чем автор хотел пофилосовствовать, то, по-моему, это старичок Печорский. Пусть его взгляд на жизнь несколько отдает даже не почвеничеством, а стремлением вернуться к истокам, к корням, полям и проч., о чем городской человек забыл думать, и является откровением лишь для тех, кто не читал Ключевского, но мне кажется, сейчас так чувствуют многие. В каком-то плане это эскапизм, желание убежать из большого города, перенаселенного, где вечно не хватает времени, где слишком много случайных лиц, встреч, разговоров. И понимание, что бежать-то собственно некуда, слишком многое связывает с этим местом, а русскому человеку всегда было тяжело что-то менять кардинально. А где-то внутри, на генетическом уровне, притаилась память о тех временах, когда выходишь на улицу и взгляд не упирается в близстоящую многоэтажку, а стремиться объять необъятные просторы, когда было периоды напряженной весенне-летне-осенней работы и зимняя расслабуха, а в Москве какая расслабуха, сплошная работа, и все равно ничего не успеваешь. Но вся это философия появляется где-то в самом конце, когда читатель уже свыкшийся с главными героями вдруг, не понимая зачем они ему и автору, знакомися с Астаховым и Печорским. Какие-то они неуместные в этом повествовании, поздно появившиеся и будто из другой оперы, из замысла другой книги. В общем, странно все это. P.S.Да, и еще у меня вопрос. Это что же все современные авторы будут теперь к какому-нибудь историческому персонажу обращаться?! Мало того, к теме самозванцев на Руси, о смуте. Новая литературная тенденция? У Юзефовича - самозванец Тимофей, у Бабенко - самозванец Пугачев. |
|
![]() | |
|
В принципе, совершенно нехарактерно для меня, чтобы я готовилась к празднику, наряжая себя. Даже когда речь заходила о госприеме, как-то "лепила из того, что было", хотя теперь признаю, что к месту и случаю купленное платье-туфли-сумочка - великая вещь, и на этом экономить не надо. Вчера не то, чтобы не хотела ехать по магазинам, но все как-то не складывалось. Сначала пошел снег, потом ребенка с дачи вернули, потом я долго отчищала машину и порядком подмерзла, в результате все же выехала. В таком виде, в котором может отправиться мамаша, причем только недавно родившая мамаша, погулять с ребенком, а не по магазинам. По нашим снобским магазинам! Кроссовки, вельветовые штаны, замызганный пуховик (кто виноват, что белый цвет не по погоде?!) и платочек на голову. Приэтом, разумеется, макияж и духи. Мда, только я так умею. Но таки я купила себе одежку к празднику. Ярко-бирюзовое платье, роскошные туфельки.. и сережки. Не трудно догодаться, что самым дорогим составляющим моего новогоднего одеяния стали серги. Да, я умею. И какое у меня настроение было! Я буквально прониклась духом праздника, представила, как я во всем этом буду замечательная на маминой кухне у телевизора с мандаринами и шампанским! И я не иронизирую. Мне хочется к маме, на кухню, под телевизор и чтобы вокруг были нарядные муж, девки, мама. В любом случае следующий новый год мы встретим по-другому... |
|
![]() | |
Весьма своеобразная серия. Ко мне она попала от подруги, а к ней - от книготорговца. У него она просила "что-нибудь оригинальное, необычное". В результате получила три книженции едкой английской прозы на любителя. Скажем так, молодоженам да и тем, кто прожил в браке лет так.. даже пять не рекомендуется. Зачем вам такие страсти-мордасти?! Т.Шарп весьма критичен во всем, что касается вопросов брака, семьи и детей. Нет у него ни одного героя, у которого бы на этом направлении все было бы хорошо. И выводит это Шарп так, как будто ну не бывает так в действительности. Не назовут хорошую вещь браком! Даже если предположить, что это не просто сатира, но гротеск, первая книга все равно вызывает отвращение. П.ч., ну просто непонятно, как можно жить с такой женщиной при таком к ней отношении, да еще и под конец осознать, что, блин, это любовь!!
Дальше все не мельче и жиже, дальше ко всему как-то получается притерпеться, серия затягивает и веселит. Честное слово. Что только не сделает человек, чтобы повеселиться. И ведь начинает нравиться, читаешь и сожалеешь, что нет больше у Тома Шарпа книг про Генри Уилта. Пересказать их невозможно, п.ч.рассказывающий будет захлебываться от смеха, эмоций и восклицаний "это абсурд, но все же!", а окружающие будут вести себя тихо и думать про себя "бедняга, он бредит!" Кстати, с подругой мы так и не смогли обсудить серию про Уилта, хотя обе пришли к выводу, что ее стоило прочесть. Единственное, что моя подруга пыталась до меня донести так это то, что Генри любит свою жену Еву, но я ей все равно не поверила.
|
|
![]() | |
Конец года - время, когда невольно подводишь итоги? И правда, и нет. Просто вспомнилось, что не писала я о книге, которую до сих пор считаю своей Главной Литературной Находкой-2009, хотя вышла она годом раньше и прочитана была чуть ли не в начале этого года. Ну да ладно, лучше поздно, чем никогда, лучше написать об отличном авторе, чем промолчать, тем более, что книга не взяла ни одной литпремии, и у меня нет уверенности, что входила в лонг- и шорт-листы. Обидно, п.ч. я, например, после "Аномалии Камлаева" оч.ждала следующей книги Самсонова, и, может быть, его "Кислородный предел" станет для меня долгожданным подарком на Новый год, а может быть и разочарует.
Я вообще не склонна доверять хвалебным эпитетам, прилагательным в превосходных степенях, которыми изобилуют обложки некоторых изданий. На этой обложке, к счастью, такого безобразия не было, зато на ней зашифрована фабула романа, и это, согласитесь, необычно.
Главный герой - композитор Матвей Камлаев - чем-то напоминает набоковского Лужина. Он погружен в творчество и жизнь воспринимает через музыку, и никак иначе. Он даже не предан ей, он будто пронизан ей, как будто ноты - клетки, струны - мышцы, нотная запись - философия и воздух одновременно. Камлаев не только хорошо образованный музыкант, прекрасный пианист, он - новатор. Ему важно пойти дальше, чем современники, прощупать границы развития музыкальной мысли, чтобы выяснить, "классическая музыка мертва". А тем временем где-то там, за пределами камлаевского мира, кипит другая жизнь, та, которую проживает большинство. И она вторгается в его мир, напоминает о себе, чтобы быть потом опять вытесненной музыкой. Камлаев взрослеет, он уже больше не мальчик, которого заставляет мама, он уже больше не пианист, ему надоело, он даже уже и не сочинитель, и не п.ч.он выдохся, а п.ч.он нашел прделы, те самые границы. Или быть может у Камлаева кризис среднего возраста? Он понимает, что он один. Ну и что?! Он всегда один, пусть и с динноногой молодой любовницей под боком. Или нет? Нет, в его жизни вдруг появляется женщина, которая, наверное, он пока только догадывается об этом, является его большой любовью. Камлаев, наконец, встретил правильного человека, но, как выясняется, с неправильно устроенным нутром. Природа пошутила, решила заняться селекцией на ней, а она не согласна, п.ч.она знает, как это важно, для него, чтобы у них появился ребенок, у которого будут его глаза или ее рот, можно, и в обратной комбинации, неважно, важно, чтобы их, плоть от плоти. И она борется. Даже когда он сдается.
..А еще эта книга - именно из-за детской темы - стала для меня оч.личной. Я читала ее чуть ли не сразу после рождения младшей дочери, когда младенец спит много, но по какому-то одному ему ведомому графику. И чувствовала я эту книгу каждой своей клеткой. Редко встретишь оду зарождающейся жизни. Всех интересует больше прилюдия. Как встречались. Как миловались. Как поженились. А как прожили? Так ведь долго и счастливо. А как? У Самсонова именно про то, как это, когда долго и счастливо.
|
|
![]() | |
|
Не боюсь лечить, хотя, да, неприятно. А тут открыла карту и, нет, не ужаснулась, просто задумалась, чем старше становлюсь, тем чаще формула зубов обрастает буквой "П", и еще меня убивает диагноз "деффект пломбы". Есть такие, которые мне переделывали раза три. Под ними развивается кариес. Иногда я думаю, что дело здесь не в кариесе и не в плохих зубах, а в том, что у меня не было и нет такого стоматолога, который наблюдал бы меня все время. Вот они и переделывает друг за другом по чем зря. P.S.Анестезия отходит, и приходит боль. |
|
![]() | |
Наверное, надо сразу признаться, что с латиноамериканской литературой отношения у меня не сложились. Я не понимаю Маркеса, заранее боюсь Борхеса, читаю Альенду, но она последние пару десятков лет живет в Штатах, а больше-то я никого и не знаю. Не сложились, одним словом, отношения. Я так думала. До прошлого года. Пока не открыла Льосу и не поняла, что готова читать у него все. Вот ведь даже эссе его читала. Это я все к чему? О чем это я? Это я признаюсь в любви. Я люблю Льосу и считаю его гениальным писателем, и присоединяюсь к несторойным рядам вопиющих: "Даешь Льосе Нобелевку!", п.ч., повторюсь, у Льосы можно читать все, и не ошибиться с выбором. Даже если нежданно-негаданно в руки тебе попадает любовный роман. Вот только женщины бальзаковского возраста такую вещь в метро читать не станут, п.ч.это довольно жестокий любовный роман.. длиною в жизнь с правдоподобными намеками на взаимность. А что такое намек на взаимность? Взять, притянуть к себе, поцеловать, провести ночь вместе.. вместе ли? и укатить куда-нибудь на годы. До следующей встречи, которая может быть и начнется с поцелуя, но вряд ли закончится бурной ночью. И дело не во взаимных претензиях, просто пора уже как-то заканчивать эти отношения, уже сорок, и время остепениться, и даже, а почему бы и нет, родить детей. И скверная девчонка вроде бы исчезает из жизни главного героя, чтобы появиться вновь, а потом еще раз, и еще раз. И все кажется таким надуманным-надуманным, правда, до того момента пока не вспомнишь, что и тебя затягивало в подобный водоворот, но каким-то чудом удалось совладать с собой, или просто мало кто способен любить так долго, так преданно? Так долго терпеть, так поразительно долго терпеть, что с тобой не считают, что тебя используют, тебе врут, тебя смешивают с дерьмом! А вдруг все же любят? Любовь многолика. Эту книгу стоит прочесть, хотя бы п.ч.мужчины не так часто собираются с мыслями и чувствами, чтобы написать любовный роман (это не Анатолий Тосс, это точно). Не могу сказать, что она кардинально меняет представление о противоположном поле, да и о прекрасном тоже, но о людях читать всегда интересно, а у Льосы не бывает "мелких" героев, в его книгах вот именно что герои. Уже потом, отложив книгу, думаешь, что так нельзя, вот так нельзя. Нельзя на танке по чужой судьбе, а мы так часто, так часто, и нам кажется, что, о да! мы оставили неизгладимый след, у человека было такое переживание, да за него многие многое отдадут, и все же так нельзя. Нельзя на танке по чужой судьбе. |
|
![]() | |
|
Холодный кофе пить невозможно. Впрочем, и теплый тоже. Кофе должен быть горячим, крепким и несладким. Только так. |
|
![]() | |
|
Ну, что менять доллары сейчас или еще подождать? Впрочем, их так мало, что какая разница... |
|
![]() | |
|
|
|
![]() | |
Последнее, что я прочла у Фрай, и думаю, на этом остановлюсь. Сделала нетривиальный вывод: читать ее надо " в разбивку", а я привыкла, "взявшись" за одного писателя, если уж заинтересовал, прочесть все (ну, или по мере своих скромных возможностей), что художник создал. Нет, я не буду кидать в автора несвежими продуктами. Да, я признаю, что главный герой - сэр Макс - гениальное изобретение мадам Фрай, но "давайте делать паузы в словах" (хотя, когда услышала впервые, подумала, что Макаревич о заикании поет)...Сидит себе приятной наружности молодой человек в кафе, кофеек попивает, газетой от внешнего мира закрывается, периодически из-за нее выныривает, жертву разглядывает. Жертвы попадаются разные. Толстопузенькие дядечки с лысинами в полголовы, прямоногенькие девочки пубертатного возраста, холенные дамы за сорок, студентики в очечкахэ и без... Нет, наш герой не извращенец, он - накх. По мне хуже извращенца, а его от самого себя не тошнит, он еще и обучит своему ремеслу, от которого получает истинное наслаждение. Всего его жертвы - люди ноющие. Есть человек прямоходящий, человек думающий, а еще есть такой тип личности - ноющий. Не редкость, у каждого в друзьях парочка таких наличествует, служим им жилеткой, все не так плохо, они ж нам шанс дают почувствовать себя не только добрыми, но еще и успешными. Иногда, правда, человек поднывает от случая к случаю или вообще в минуту слабости, но и он - пища для накха. Накх залезет его жизнь, снимет сливки - остроту восприятия - и исчезнет. Никто ничего не почувствует, только за пять секунд накх проживает чужих лет пятьдесят, интенсивно, интересно, да и соскочет, если вдруг стариться и умирать не захочется. А то и чужой смертью можно умереть. Именно этим и занимался сэр Макс, пока не встретил ее. В ней - в Варе - он почувствовал "свою" и решил взять да обучить. Чем черт не шутит?! А она тем временем на карах на него гадала. Выпал ей Старший Аркан "Дьявол", то бишь искуситель, то бишь знания какие-то в жизнь ее привнесет. Но только ли знания? |
|
![]() | |
|
Неоднозначное впечатление произвел на меня сей шедевр, сначала захватил, а потом превратился в занудство страшное. Все по тому, что было ясно: гора порождает мышь. Во многих книгах у Фрай (все-таки женщина, не будем склонять) четко прослеживается мысль: процесс важнее результата. Мне кажется, что именно из этой концепции родились накхи ее же "Жалобной книги", но это другая опера, не стану о ней. Практически неизменный главный герой - сэр Макс - неведомо зачем, якобы навестить старых друзей, отправляется в Берлин. Прибыв, выясняет, адрес забыл! Даже не то, что забыл, не взял даже! Ни бумажки, ни телефона, ни салфетки в кармане. Покружил, покружил да и есть захотел. Забрел в первое попавшееся, единственное попавшееся, чего греха таить, кафе, где ему вместо винной карты предложили поучаствовать в.. апокалипсисе. Столь милое предложение поступило от гражданина неописуемой красоты, нет, не в плаще "с багровым подбоем", а в ярко-зеленом плаще. Гражданин, кстати, представился Аллахом. Сэр Макс же так любит поминать его всуе. Вот, получите, распишитесь! И еще примите маленький бонус в конвертике: 666 жизней. Бонус позволит умирать, соответственно, 665 раз без особых последствий. Как удобно, когда занимаешься организацией конца света!И сэр Макс отправляется организовывать Рагнарек, Апокалипсис или Конец Света, кому как больше по душе, не веря самому себе, людям, джиннам и богам. Да, на его голову свалятся еще древнегреческие (они же - древнеримские), сканидинавские, индейские, а под конец и христианские святые, Иисус будет усмехаться где-то в стороне, его решили не привлекать. Короче говоря, такая мешанина из богов и предсказаний, жизней и смертей, а все равно гора породила мышь. Обидно! Хотелось какого-то такого финала, чтобы прямо откровением стал. Не стал. С другой стороны, про сэра Макса всегда приятно читать. Он - находка, палочка-выручалочка, все равно, что Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро. Если их имена встретяться в тексте, будешь читать, как миленький, не оторвешься, но и автора не забудешь поругать, если он не Конан Дойль или Кристи. К тому же мужской персонаж, увиденный и выписанный женщиной, т.е.все достоинства, которые так редко (это п.ч.мы верим, что они скопом встречаются в одном мужчине, хотя никогда таких уникумов не встречали) присутствуют в одном мужчине и сразу, современник... что может быть лучше?! В общем, за сэра Макса - низкий поклон. Чуть ли не главный лит. (или лир.?) герой современности. Мда, читать можно, но без особых надежд. |
|
![]() | |
![]() | |
Я не исключаю, что это культовая вещица, я же взяла ее в преддверии "Коралины". На этот мультик - пока (?) еще не на книжку - подсела моя восьмилетняя дочь, припоминающая ее кстати и не оч. Думаю, что "Звездная пыль" станет ее любимым произведением годика так через три. Взрослому человеку читать ее трудновато, а вот потенциальному подростку - в самый раз. И это совсем неплохо. Потенциальным подросткам тоже нужна своя литература. Другое дело, что я так настроилась на "сказку для взрослых", ведь именно ее мне пообещали ушлые издатели. Застенье, где живет главный герой повествования Тристан, - пограничная деревушка, стоит она на границе между миром реальным и миром волшебным. Граница оборудована по всем законам безопасности века так семнадцатого - Стеной с брешью, - хотя автор утверждает, что дело имело место в веке двадцатом. Впрочем, имеет ли смысл время историческое для сказки? Конечно же, нет. Ключевое понятие здесь не время, а пространство. Пройти легально сквозь брешь в Стене, чтобы оказаться в сказочном королевстве, можно только во время ярмарки, на которую в Застенье съезжает разный люд раз в семь лет, во все остальное время брешь охраняют жители деревеньки. Да и охочих ходоков нет, честно говоря, разве кто по пьяному делу забредет-заплутает. А вот Тристану надо попасть в волшебную страну и некогда ему ждать ярмарку: его возлюбленная готова сделать для него все, что он пожелает, в обмен на павшую звезду. Тристану надо срочно ее добыть, п.ч.нет жизни ему без прекрасной сероглазой красавицы Виктории! И он отправляется в путь... Я читала и не могла отделать от ощущения, что меня, пардон, надурили, подсунули киносценарий вместо обещанного романа. Повествование достаточно плоско, схематично и будто ждет, чтобы в него вдохнули жизнь. |
|
![]() | |
|
Теоретически я, конечно, знала, что "выращивание" зубов малышами может сопровождаться температурой, но так, чтобы три дня 38 и 5, спать только на руках и периодически просыпаться с криком и плачем... И это не первый, а седьмой зуб. Вылез, зараза!! |
|
![]() | |
|
..а память-то у меня девичья, но я все равно силюсь запомнить, на какой странице остановилась и закрыла книгу. Иногда, конечно, комично выходит. Прочитаешь страниц так пять и на каком-то абзаце - о озарение! - да я ж это читала! Всегда возмущалась, когда видела, как люди загибают книжные страницы "на память". Терпеть этого не могу! Как так можно?! Причем мое возмущение носит иррациональный характер. Я не могу объяснить, почему мне так это не нравится, но дать по рукам хочется. И я знаю, знаю, что надо уважать не книги, а слово, но все равно загибать уголки - это неправильно. |
|
![]() | |
|
А с другой стороны, можно только позавидовать людям с раз и навсегда сложившимся мировоззрением. Все ясно. Никаких сомнений. Завидная участь, но не моя. |
|
![]() | |
|
Иногда задумываешься, как тебя люди воспринимают, и ужасаешься; понимаешь, сколько надо слов, чтобы изменить хоть на карат их восприятие, и ничего не предпринимаешь. |
|
![]() | |
|
Кусок пломбы выпал. Как-то уж совсем все одно к одному... |
|
![]() | |
|
Буквально пару дней назад я задумалась над тем, что человек, меняющий свое мировоззрение, не ветряный дурак и не романтичный искатель, и даже не авантюрист, а просто жизнелюб. Ведь это приятно попробовать в жизни многое. Просто начав пробовать, что-то неприменно оставляешь себе, обрастаешь жизненным багажом, приятными обременениями, досадным опытом. Боишься потерять, что имеешь. Это, пожалуй, ключевое. Это, что нас отличает, от нас самих лет так в 15. Тогда ничего не было, и страха тоже не было. К чему я все это?.. Говорят, "переспав" ночь с какой-то идеей или трагедией, все становится четче, проще, и я даже несколько раз испытывала это на себе. Вот только сейчас меня не покидает ощущение, будто мне взяли да и откусили голову. Нет, я не совала ее намеренно в пасть дракона, которого хотела приручить. Я просто считала, что в жизни есть место и тому, и другому, а меня заставили выбирать, и я оказалась не готова. Не готова рассмотреть этот выбор, как возможность взять все и изменить, послать от себе подальше то, что меня не устраивало и обозреть окрест на предмет новых достойных альтернатив. Страх, лень, ответственность, обида. Ключевое слово здесь "ответственность". Надо будет, начну все с нуля, но уже не ради себе, а ради детей. И в этом я изменилось. И к этому я тоже оказалась не готова, я не готова признать, что появление в жизни женщины детей означает самоотречение. Мне казалось, что себя и их можно сочетать в гармоничных пропорциях, собственно, что мне не давали делать вечно вмешивающиеся родственники. Короче говоря, эта запись правда про жертв обстоятельств и откушенные головы, и про то, как все же бывает порой унизительно быть женщиной. Но это-то для меня как раз не новость. |
|
![]() | |
|
"П.ч.я надеялся, а не был уверен..." |
|
